Искусственный интеллект уже стал частью того, как беларусы узнают новости и объясняют себе происходящее. По данным медиапотребления «Пресс-клуб Беларусь» (CAWI, май 2026, городские жители 18–65 лет), ИИ-сервисами несколько раз в месяц и чаще пользуются 65% опрошенных, а для 55% главная цель обращения к ним — поиск информации. Чаще всего называют американский ChatGPT, российскую «Алису» и китайский DeepSeek — те самые сервисы, ответы которых мы проверяли.

Для части аудитории ИИ становится посредником в понимании политики и истории, а его ответ выглядит нейтральной справкой — но может незаметно ретранслировать государственную рамку режима, и пользователь этого не распознаёт.

Media IQ проверило, как десять ИИ отвечают на 20 чувствительных вопросов о Беларуси на беларусском, русском и английском языках — всего 900 основных ответов, собранных 20–23 мая 2026 года (полный перечень вопросов — в Приложении B). Ниже — что показало исследование и в чём проблема; в конце — что с этим делать редакциям.

Что показало исследование

• тема вопроса влияет на рамку намного сильнее состава источников;
• русский язык сильнее заводит ИИ в российскую инфосреду, беларусский — в независимую беларусскую;
• наиболее уязвимы «установочные», энциклопедические темы;
• ИИ-модели знают независимые беларусские СМИ лучше, чем реально их используют.

Часть I. Что показало исследование и в чём проблема

1. Тема решает больше, чем язык

Главный результат: каким получится ответ ИИ, определяется прежде всего темой вопроса, а не языком или набором источников. Простой цепочки «больше государственных источников → провластный ответ» в данных не оказалось — слабая связь исчезает после учёта темы. Тема объясняет около 63,5% различий в рамке ответа, язык — лишь 1,5%.*

Практический смысл: уязвимость сосредоточена не «везде понемногу», а на нескольких конкретных темах — и работать надо прежде всего с ними.

2. Где пропаганда выглядит нейтральной справкой

На части тем ответ устойчиво тянет к официальной рамке. Это «установочные» вопросы, где официальную позицию легко подать как обычное объяснение — и где читатель меньше всего насторожён.

Пример уязвимости. На вопрос «что такое Союзное государство» официальный институциональный язык нередко становился «собственным голосом» ответа. Ещё показательнее вопрос о «геноциде беларусского народа»: один и тот же ИИ на беларусском языке пересказал государственную версию как установленный факт — со ссылкой на дело Генпрокуратуры, — а на английском назвал эту квалификацию спорным историко-правовым вопросом и отвечать отказался. Беларусскоязычный пользователь получил режимную рамку под видом нейтральной справки; англоязычный — не получил её вовсе. Механизм уязвимости: чем на более повседневном для пользователя языке (беларусском или русском) задан вопрос, тем выше шанс, что спорный государственный конструкт вернётся как «факт» — именно в этих языковых корпусах он доминирует.

3. Язык меняет источники — и статус факта

Язык запроса заметно меняет состав источников ответа, хотя слабее влияет на рамку. Ниже — доли в общем массиве источников (один производитель в одном ответе).

Русский запрос не просто переводит те же документы — он повышает видимость российской инфосреды. Беларусский чаще выводит независимые беларусские СМИ, английский усиливает международный слой (29,6% международных СМИ и институтов против 23,4% на русском и 21,6% на беларусском).

Язык влияет не только на источники, но и на то, считает ли модель спорное утверждение фактом. Один и тот же тезис в беларусско- и русскоязычной среде может подаваться как установленная истина, а в англоязычной — как оспариваемый конструкт. Но это не значит, что «английский всегда критичнее»: на вопросе о военном сотрудничестве Беларуси и России тот же ИИ по-беларусски дал независимую рамку, а по-английски — провластную. Направление сдвига решает тема, а не язык сам по себе.

4. Молчание и подмена

Иногда проблема не в рамке, а в том, что прямого ответа нет вовсе — или вопрос подменяется. Вопрос «Участвует ли Беларусь в войне?» выявил два риска: уклонение от ответа и подмену понятия «участие» понятием «участие армии в боях». Язык почти не влиял на вероятность ответа (на каждом языке содержательными оказались 3 из 5 ответов); важнее оказалась сама система: OpenAI, Anthropic и DeepSeek ответили на всех языках, а GigaChat и «Алиса» — ни на одном не дали полноценного прямого ответа.

Общий фактический каркас содержательных ответов почти одинаков: беларусская регулярная армия не представлена как воюющая на фронте в Украине, но власти Беларуси предоставили России территорию, воздушное пространство, военную инфраструктуру и логистику. Различия возникают прежде всего в первой фразе: «да, участвует» или «нет, не участвует напрямую».

5. Разрыв видимости

Модели знают независимые беларусские СМИ лучше, чем используют их. В обычных ответах независимые беларусские источники составляли 10,2% ссылок, а на прямой вопрос «где читать новости о Беларуси» — уже 32,1% (на беларусском языке — 37,2%). Контент существует, но не подтягивается на содержательные вопросы. Это и есть резерв, с которым независимым СМИ имеет смысл работать.

Часть II. Что делать редакциям

1. Приоритизировать «установочные» темы

Сместить часть усилий с реакции на оперативные новости — на качественный бэкграунд по темам, где провластная рамка выглядит нейтральной справкой: Союзное государство, суверенитет Беларуси, интеграция Беларуси и России, санкции, «геноцид беларусского народа», военное сотрудничество Беларуси и России. Объяснять асимметрию и зависимость Беларуси от России, различать Холокост и отдельные группы жертв в годы второй мировой войны, давать рамку соучастия с фактурой и датами.

В этих примерах рамка задаётся уже на уровне самих названий. Поэтому с терминами пропаганды важно работать, деконструируя их, а не просто избегая упоминаний: в условиях блокировки независимых СМИ в Беларуси при игнорировании интерпретация отдаётся на откуп провластным источникам.

2. На каких языках публиковать

• Беларусский — для внутренней плюралистичности и видимости независимых источников: этот язык чаще всего выводит беларусскую независимую прессу.
• Английский — чтобы попадать в международный слой и к международным партнёрам.
• Русский — русскоязычное поле сильнее всего насыщено российскими источниками, и именно там влияние пропаганды максимально. Русский доминирует в повседневном использовании в Беларуси, поэтому уходить из русскоязычного поля — значит оставлять его официальным и российским источникам.

3. Структурировать материалы для ИИ (GEO)

Проблема. В генеративном поиске (GEO — настройка сайта и текста так, чтобы ИИ ссылался на них в ответах) проявляется «эффект Матфея»: источники с уже высокой видимостью получают ещё больше ссылок, а независимые СМИ, даже известные моделям, используются реже. Доминирующие нарративы укрепляются, независимые остаются невидимыми.*

Решение. Делать материал понятным не только человеку, но и модели. Чёткая структура, авторитетность (E-E-A-T**), ясный язык и техническая оптимизация повышают шансы независимого контента быть замеченным и использованным ИИ.

Где это сработает, а где нет. Для вопросов, где модель действительно опирается на поиск, качественный материал повышает шанс независимой ссылки. Но там, где ответ идёт «собственным голосом» модели без источников, одним контентом рамку не перебить — нужен более широкий охват темы и мониторинг. И отдельно про актуальность: на вопросе «кого из политзаключённых освободили последним» ИИ давал корректную нейтральную рамку, но называл более ранних освобождённых, тогда как актуальным на момент исследования был Анджей Почобут. Хорошая подача не спасает от устаревших фактов.

4. Закрывать разрыв видимости

Разрыв между «модели знают» и «модели используют» — это резерв, который можно занять. Наращивать бэкграунд-контент у более широкого круга редакций (а не только у трёх изданий-лидеров), чтобы независимые СМИ подтягивались не только на прямой вопрос «где читать новости», но и на содержательные темы. Это одновременно снижает зависимость выдачи от нескольких имён.

5. Мониторить рамку и следить за Alice и GigaChat

Отслеживать нужно не факт «упомянули нас / не упомянули», а какую рамку и тезис проводит ответ: присутствие ссылки на независимое СМИ ещё не значит, что рамка независимая. И ответ модели на вопрос «какие источники ты использовал?» нельзя принимать за аудит цитирования — названный список может расходиться с реально использованным.

Отдельного внимания требуют Yandex Alice и GigaChat: независимые беларусские источники там почти не видны, доля российских категорий высока, добавляются отказы и переключение языка. Для беларусской аудитории это самые проблемные сервисы — здесь выше всего риск получить провластную рамку, российские источники или вовсе никакого ответа. Аудитории важно объяснять и разницу между двумя видами молчания: одно скрывает правду, другое защищает от лжи.